Вор и не его дом


В доме никого не было. Свет был погашен хозяевами пол часа назад. Они уехали на благотворительную встречу по спасению африканской циветы и оставили свой участок без присмотра. Раньше такого никогда не случалось, так как в доме всегда кто-то находился. Если муж работал, то его жена ходила по первому этажу и протирала каждый дюйм своего добра. Все окна и ступени их шикарной лестницы были вымыты до дыр, а мебель из редкой свиной кожи просто сверкала на солнце.

Дом был трехэтажный и со стороны главной улицы стены были сделаны из стекла. Эту пару никогда не смущал тот факт, что все видят как они ходят по дому голышом, виляя своими богатыми задницами. Отец хозяина оставил сыну огромное наследство, а его отрок завел роман с французской танцовщицей и купил эту домину. Деньги они потратить умели.


Гнилой, старый дом


Пролог

Тот дом забыть не представляется возможным, ибо то, что там произошло, врезалось в мою память глубже некуда. Если и удастся такое не вспоминать, то это будет лучшее чудо в моей жизни.

Часть 1

Я работал почтальоном (что-то вроде того) и каждый день развозил газеты по домам богачей и бедняков. Население того маленького городка было не большим, да и занимался этим я не один, но приходилось вставать в пять утра, чтобы к обеду на пороге каждого дома в Мерлоке лежал рулон свежих новостей. Убийства и насильственные преступления читались больше всего и я этому не особо и удивлялся.
Городок был весьма паршивым, как и те, кто в нем жили.


Рождественский секрет


Камин. Елка. Свитер с оленями. Шоколадное печенье и молоко.
Полное ощущение праздника было в сердце мистера Морриса.
Мистер Моррис любил Рождество и всегда ждал его с нетерпением. Чувствуя себя маленьким мальчиком, встретившим Санту, он вешал на полку камина носки. Большие и малые. Были даже огромные, до самого пола.
Мистер Моррис покупал их каждый год после первых выходных, так как на все связанные с рождеством товары, были гигантские скидки. Вся эта праздничная атрибутика хранилась у него в чулане на первом этаже его дома и ожидала своего выхода в свет.


В плену в подвале


24 августа
Кап.
Кровь капала не переставая. Нос был разбит и ужасно болел, чесался и ныл. Я долго пролежал на полу в этом подвале.
Грязный и темный. Даже офис, где я работал — менее мерзкий, чем он.
Дверь скрипнула.
Сильнейший луч света ослепил меня. Глаза не привыкли к такому и я просто не мог их открыть. Лишь жмурился и стонал. Что-то не сильно ударило мне по спине. И луч исчез. Дверь закрылась скрипя.
Я отошел от световых пыток и на ощупь нашел то, что в меня прилетело. Это был пакет, плотно упакованный и шуршащий. Я мог только догадываться, что там могло быть. Еда? Теплые носки? Может две путевки в Майами?
Я очень хотел есть и мне бы хватило пару кусков хлеба. С сыром. Или колбасой.


Полёт в самолёте


Самолет — самый безопасный вид транспорта. Не автомобиль, не поезд, не корабль.
Самолет.
Дарел в это не верил, он привык, что по ящику показывают их падения. Очень много падений и кучу жертв.
Клюквенный сироп шипя тек по раскаленным кускам метала. Вокруг дымящиеся обломки и рыдающие родственники погибших. Дарел представлял это все, когда садился в воздушное судно.
Его родители, часто летающие в командировки по разным странам, всячески успокаивали Дарела. Они водили его к множеству психологов и специалистов. Те копались в мозгах парня и так и не смогли понять причину фобии.
Дарел за свои 14 лет жизни летал на самолете пять раз и всякий из них был сложнейшим испытанием.