Карандаш против ножа. Гоголев и Стоцкая

1+2+3+4+5+
Загрузка...

ГЛАВА ВТОРАЯ. Гоголев и Стоцкая

1.

Где-то чуть больше, чем пол года до того, как Виталик попал в квартиру Бровкиных, он обратил внимание на то, что его мать частенько оставляет входную дверь открытой, когда приходит с работы домой. Она кидает сумочку в прихожей, цепляет пальто или куртку на вешалку и разувается. А дальше ноги несут её в спальню. И там она переодевается в домашнюю одежду. После чего отправляется на кухню, включает телевизор и на быструю руку соображает что-нибудь перекусить.
И он подумал, а ведь так поступает не только его мать, но и другие женщины. Если, к примеру, надеть маску на голову, тихо войти в квартиру, пока женщина переодевается, то можно успеть схватить сумку и бесшумно смыться. А почему бы нет? Конечно, рискованно, но всё же идея может сработать.

Виталик стал рассчитывать варианты развития событий. Он открывает дверь, а хозяйка квартиры стоит в коридоре. Он тут же дверь закрывает и сваливает как можно дальше от этого злополучного места.
Хорошо, он открывает дверь, а там стоит крутой мужик. Что тогда? Ведь он может схватить Виталика в два счёта и тогда – пиши пропало ¬– из его цепких рук можно и не вырваться. Сдаст в милицию и вся виталикова воровская эпопея на этом закончится. Тут надо быть осторожным. Нельзя лезть в квартиру, если не уверен, что её хозяйка там одна. Хотя… неплохо бы иметь выкидной нож на всякий случай.
Виталик очень долго бредил возникшей идеей. Он рассматривал множество вариантов развития событий, прежде чем решился пойти на первое своё дело. Поначалу парень провёл эксперимент на своей матери. Он тихонечко заходил в квартиру ровно через три минуты, после того, как заходила она. Дотрагивался до сумки и также тихонечко удалялся. И на пятой экспериментальной попытке всё-таки нарвался на неё.
– Вот же дурак! – вскрикнула Вероника Леонидовна. – Я, смотрю, ручка так медленно опускается вниз. Ну, думаю, всё приплыла – воры!
– Ага, испугалась, – тут же нашёл, что сказать Виталик. – Это я спецом сделал, чтоб твои глаза на лоб полезли. Почему дверь не закрываешь на замок? А вдруг на самом деле воры?
– Так что ж у нас красть?
– Воры найдут что, ты не переживай за это.
Вероники Леонидовны такого спонтанного урока не хватило. Она раза два позакрывала дверь на замок. А затем вновь перестала это делать.
Виталик занялся поиском первой жертвы ограбления. Для этого вечером поехал в район автовокзала. И выбрал остановку возле гипермаркета «Корона». Часы показывали пол шестого. Порывы пронизывающего мартовского ветра не давали стоять на одном месте и Виталик, чтобы не замёрзнуть, мерил остановку шагами. Он кидал взгляды на людей, выходящих из автобуса, надеясь увидеть женщину, чем-то напоминающую его мать. И обратил внимание на дамочку преклонных лет с золотым кольцом на левой руке. Она подошла к киоску, достала из элегантной сумочки кошелёк и, раскрыв его, порадовала глаза Виталика наличием большого количества купюр.
Три дня подряд она практически в одно и тоже время вечером выходила на остановке возле гипермаркета, и Виталик, в конце-концов, решился проследить за ней до самого дома. Он вёл себя максимально осторожно. И остался довольным своей слежкой. Женщина жила в восьмиэтажном доме на первом этаже.
Виталик не спешил. Следующие три дня он проникал в подъезд за десять минут до того, как подходила к своей квартире намеченная жертва ограбления. Он поднимался по ступенькам на пролёт выше первого этажа и прислушивался, закрывает ли она за собой входную дверь. Было слышно, что не закрывает. Но на этом её беспечность не заканчивалась: она в халате и в тапочках на босу ногу выскакивала на несколько минут к соседке.
Виталик понял, что ему повезло. Он очень быстро нашёл дуру, которую легко ограбить. И выбрал день для ограбления.

2.

С самого утра в тот день его стало бить волнение. Он сам от себя такого не ожидал. Свойственное ему спокойствие куда-то испарялось. Руки легонечко тряслись и покрывались холодными капельками пота. А если он попадётся, что тогда? Если сумочка не будет лежать в коридоре, и женщина вернётся в квартиру прежде, чем он найдёт её?
Интересно, смогу ли я убить эту дуру, ведь я никогда не убивал людей? Виталик тут же напомнил себе о своём обещании, что не будет жить бедно; что ему будет всегда хватать денег на всё, что ему захочется. В принципе, в этом же нет ничего сложного: ударю ножом в сердце – и даже пикнуть не успеет. Вот только легко ли попасть в сердце? Он этого не знает. Практики у него в этом нет никакой.
Виталик достал выкидной нож из кармана джинсов и прикинул длину лезвия. Достанет ли оно до сердца? Сколько этой длины надо?
А зачем её убивать? Ведь можно легко обойтись без этого? Как только проникну в квартиру, продумывал он свои действия, то сразу же надену на голову маску. Её можно сделать из чёрной вязаной шапки.
Пока он не попадёт в квартиру, маску надевать не стоит. Потому что если кто-нибудь случайно войдёт в подъезд, или случайно выйдет из соседней квартиры, то он сразу же поймёт, что происходит ограбление. Ему будет достаточно увидеть грабительскую шапку-маску на голове Виталика.
И всё же надо научиться убивать. Если он хочет быть профессионалом, надо уметь делать всё быстро и чётко. Вот бы на ком-нибудь потренироваться.
Виталик знал, что он сможет убить. Просто ему надо попробовать. Его не мучил тот факт, что он лишит жизни человека. Если этот человек стоит на пути к его цели, значит, он сам виноват в этом. Виталику приходилось убивать бездомных собак. Удовольствие он от этого особого не получал, но и сердце его при этом ни разу не дрогнуло.
Однажды в деревне, где живёт его бабушка, непонятно откуда появилось много бездомных собак. И одна из них забрела во двор бабушкиного дома. Отец Виталика попытался её прогнать, и та цапнула его за ногу. Кончилось всё это происшествие смертью. И причиной было бешенство.
После похорон отца Виталик решил рассчитаться с бездомными собаками и к черенку от граблей привязал шпагатом остро заточенный нож. От этого ножа нашли свою смерть двенадцать собак. Затем он его помыл и отдал бабушке. Та по сей день режет им хлеб.

3.

Намеченную жертву ограбления звали Дарьей Владимировной Стоцкой. Она преподавала в университете «компьютерное моделирование» — предмет, от которого у многих студентов плавились мозги. Дарья Владимировна предъявляла к своим студентам очень большие требования, она искренне считала, что её предмет важный для современного общества, и каждый уважающий себя специалист должен: уметь пользоваться текстовыми и графическими редакторами, уметь создавать сайты и продвигать свои разработки через Интернет.
Три года назад Стоцкая потеряла мужа. Сердечный приступ застал её супруга по дороге с работы домой. Он присел на скамейке, пытаясь переждать не стихающую боль в грудной клетке. Понимая, что дело дрянь, вызвал скорую помощь, но вот дождаться её не успел.
И она осталась одна. Сын её давно уже жил в Германии и не собирался возвращаться на родину. Он даже не приехал на похороны отца, настолько был сильно занят своей новой работой. Их общение сводилось к разговорам по скайпу раз в месяц.
Несмотря на то, что потеря мужа очень сильно сказалась на её здоровье, она всё равно относилась к тому типу людей, которые постоянно находятся в движении и не теряют время на просмотры «бабских сериалов». Те, кому приходилось с ней общаться, называли её чудачкой или человеком не от мира сего. На самом же деле она была человеком науки и нестандартным преподавателем.
Дарья Владимировна каждый вечер после работы заглядывала к своей соседке Инессе – пожилой женщине, которая заработала на старость лет цирроз печени, при чём она никогда в жизни не злоупотребляла алкоголем. Но зато трудилась больше двадцати лет на химическом производстве во вредных условиях, да и безмерно покушать любила, и это в конце-концов сказалось на ней таким злым недугом. Дарья Владимировна старалась, как могла, морально поддержать свою подругу. Самое главное, что она внушала ей: рано ещё ставить на жизни крест, даже с таким недугом люди живут. Но Инесса с этим была не согласна, она считала, что жизнь её отсчитывает последние месяцы. И даже как-то заявила, что у неё не раз возникали мысли покончить жизнь самоубийством.
Третьего марта вечером после работы Стоцкая решила немного порадовать подругу и заскочила в магазин. Купила для неё ароматный английский чай и сухое печенье.
По дороге с магазина домой в её сознание вдруг постучалась мысль. Интересно, сколько же ещё лет проживу я? Год, два, десять? И сама себе ответила, что не хотелось бы умирать так рано. Ей всего лишь пятьдесят восемь лет и есть то, ради чего хочется жить. Есть то, чему хочется отдавать свои силы снова и снова.
Она удивилась тому, почему это вдруг такая мысль вообще постучалась ей в голову и списала всё на то, что она частенько беспокоится о психическом состоянии подруги, о её депрессивном настроении.
Дарья Владимировна, думая, как бы немного развеселить Инессу, на автомате открыла дверь квартиры и пошла в спальню переодеваться. Она надела домашний халат, заварила некрепкий чай в большом фарфоровом заварнике, в кружки бросила по кусочку лимона, всё это поставила на поднос и вместе с подносом двинула к подруге-соседке.
Дверь открыла её дочь Эльвира.
— Инесса не спит хоть? – ради приличия поинтересовалась Стоцкая.
— Не сплю, — раздался вопль из зала. – Заходи, чего там застряла?
Дарья Владимировна и Эльвира улыбнулись друг другу.
— Иду-иду, сейчас чай пить будем, который ты любишь.
В квартире Инессы стоял затхлый запах. Стоцкая называла этот запах старостью.
— Дорогая моя, — возмутилась Дарья Владимировна. – Пошли пить чай на кухню. Неужели ты не чувствуешь, что здесь дышать нечем?
— Тяжело мне на кухню идти, — пожаловалась Инесса. — Сама посмотри, как живот выперло. Давай лучше здесь.
— Тебе опять в больницу ложиться надо. Чего тянешь?
— Бандаж мне нужен. Пенсию вот жду. А в больнице толку никакого. Подержат неделю и под зад ногой. Кому я там с циррозом нужна? Таких, как я домой сдыхать отправляют.
— Так у дочки попроси до пенсии. И сдыхать тебе ещё рано. А вот то, что ты постоянно на диване лежишь, настроения и здоровья тебе не прибавит.
Дарья Владимировна поставила на табуретку возле дивана поднос и разлила чай по кружкам.
Инесса со стонами приподнялась и села. Дрожащей рукой она потянулась к кружке с чаем.
— Печенька бы какого или булочки.
— Ага, булочки ей захотелось! Совсем уже крыша едет? А потом орать всю ночь от боли будешь? Не надо тебе никакой булочки.
— Вот, разве это жизнь, когда совсем ничего нельзя?
— Почему нельзя, — вздохнула Дарья Владимировна. – Если совсем по чуть-чуть, то я думаю, что можно. Ой, кстати, я ж печенье купила! Совсем забыла.
Стоцкая подорвалась с кресла, в котором так удобно устроилась вместе с кружкой чая.
— Сейчас-сейчас, милая, принесу.

4.

Стоцкая зашла в свою трёхкомнатную с двумя балконами квартиру. Включила свет в коридоре и посмотрела на пол. Не мешало бы купить новую ковровую дорожку, сказала она сама себе.
Затем взглядом пробежалась по стенам и поняла, что обои тоже никуда не годятся – а, значит, пора уже основательно заняться ремонтом. Денежка у неё кое-какая скопилась, и она смело могла себе это позволить. Надо бы позвонить Ленке – племяннице – та никогда ей не отказывала в помощи.
Одна из комнат в квартире служила рабочим кабинетом. Дверь в эту комнату была приоткрыта, и Дарья Владимировна мимолётом взглянула в темноту, скрывающуюся за ней.
Она включила свет на кухне и отругала себя за то, что тянет с ремонтом. Так нельзя. Зайдёт кто-нибудь в гости, и она сгорит со стыда за то, что так всё запустила. Достав пачку печенья из пакета, Стоцкая вышла из кухни и вновь взглянула в темноту рабочего кабинета и ощутила, как холодок страха без особой на то причины пробежался по её позвоночнику.
— Это уже не в первый раз, — сказала Инессе Дарья Владимировна, когда вернулась к ней с печеньем. – Я пугаюсь темноты. С чего бы это?
— Не знаю, — пробормотала та. – С нервишками у тебя не всё в порядке.
— Понимаешь, включаю свет и успокаиваюсь.
— Нет, не понимаю. Что-то же должно тебя пугать. Не сама же темнота. Глупость какая-то.
— В том то и дело. Мне всё время кажется, что в этой темноте кто-то дышит. Я слышу это дыхание. Оно совсем тихое, но я его слышу. Включаю свет и никого.
— Давно у тебя такие проблемы?
— После того, как Ваня умер.
— Ты одна живёшь, — вынесла свой вердикт Инесса, — поэтому тебе и страшно.
— Но раньше так не было, — возразила Стоцкая. – Никогда не верила я ни в какую нечисть. В демонов там всяких, в чертей, в приведения. Короче, во всю эту лабуду. Смеялась с тех, кто мне пытался о чём-нибудь подобном серьёзно рассказывать. А теперь сама готова утверждать, что у меня в доме затаилось что-то нехорошее и неспокойное.
— Даша, мой тебе совет: заведи собаку или кота, тебе будет хоть на что списывать всякие звуки.
— Нет-нет, что ты! Я не выдержу никакую животину в доме. Шерсть повсюду, срач, вонь – это не моё. Проходила уже. Знаю, чем это всё закончится. Я просто возьму и выгоню тварь из дома.

5.

Вернувшись от подруги в свою квартиру, Стоцкая решила посмотреть по интернету, сколько скопилось денег у неё на карточке, и была приятно удивлена кругленькой суммой. Она рассчитывала, что набралось где-то триста — четыреста долларов, а на самом деле оказалось больше тысячи.
Дарья Владимировна достала из сумочки мобильный телефон и набрала номер племянницы.
— Леночка, привет, — сказала она в мобильник. – Как дела?
— Всё, потихоньку, тётя Даша. Жду, вот, Женьку. Должен уже со школы прийти. А у вас как?
— У меня тоже всё хорошо. Я чего, Ленусик, звоню, мне помощь твоя нужна.
— Я вам всегда рада помочь.
— Я хочу небольшой ремонт в квартире сделать, но одной мне это не под силу.
В мобильнике повисла тишина, правда, ненадолго.
— И когда вы хотите взяться за ремонт, — вздохнула племянница.
— Нет-нет, Леночка, если ты не можешь, то не надо.
— Я то могу. Я со вчерашнего дня в отпуске… Просто так хотелось побыть пару дней лодырем.
— Ничего страшного, моя хорошая, я всё понимаю. Отдыхай.
— Тётя Даша, давайте после выходных.
— Добрый человечек ты мой. Спасибо тебе. Я знала, что ты мне не откажешь. Ты вечерком как-нибудь на чай ко мне зайди. Завтра или послезавтра. Обсудим, что здесь можно сделать.
— Завтра зайду.
— Если придёшь, а меня ещё не будет…
— Знаю-знаю, запасные ключи у Инессы Петровны.

6.

Двенадцатого марта Стоцкая вернулась домой в шесть часов вечера. Она вошла в квартиру и услышала приятную музыку, раздающуюся из радиоприёмника. Ленка зачищала потолок в её кабинете. Дарья Владимировна открыла сумочку и достала из неё сто долларов. Она положила их в кухне на холодильник, намереваясь во время чаепития отблагодарить племянницу за её серьёзную помощь.
— Как дела, лапулечка? – поинтересовалась Дарья Владимировна. – Может, хватит на сегодня. А то ты совсем себя не жалеешь.
Лена спрыгнула со старенького стола. Лицо и руки её были в побелке.
— Ещё немножко я повоюю. Домою уже потолок. А завтра своих мужиков попрошу, чтоб помогли покрасить.
— Чтобы я без тебя делала, Ленка, — вздохнула Дарья Владимировна, — совсем бы пропала. Нет у меня на этом свете никого ближе и дороже тебя. Я так рада, что затеяла ремонт и могу с тобою вечерами пообщаться. А то мне тут одной в трёх комнатах иногда выть хочется. И вроде сын у меня есть, да только ему я совсем не нужна стала. Так, для галочки общаемся.
— Я там котлет на пароварке для Инессы приготовила. Такие вкусные получились, что и сама пару штук слопала.
— Пойду, побалую эту вредину, — улыбнулась Дарья Владимировна. – Сидит, уже ждёт меня. Ещё пару минут не появлюсь, дочку за мной пришлёт, и будет долго возмущаться, где это я задерживаюсь после работы.
Эльвира ушла в магазин, и Инессе пришлось самой открывать дверь. Увидев на тарелке две парных котлеты, она вся расцвела. Мученическая улыбка сползла с её лица и глазки предательски засверкали.
— После такого ужина и умирать не страшно, — заявила она и тут же добавила, — Мне бы ещё огурчика солёненького. Так хочется, аж слюнки текут.
Стоцкая вручила подруге тарелку с котлетами и вошла вслед за ней в зал.
— Открой мне секрет, — хохотнула Дарья Владимировна. – Ты больная или беременная? Огурчика ей хочется. Да ещё и солёненького.
Инесса погладила свой живот и на шутку ответила шуткой:
— Уж лучше б я была беременной.
Подруги тяжело вздохнули. Инесса села на диван. Дарья Владимировна опустилась в кресло и почувствовала сильную усталость, скопившуюся за день.
— Как там твоя темнота? – поинтересовалась Инесса. — Всё ещё наводит на тебя ужас?
— Бывает. Позавчера ночью проснулась и слышу, что кто-то дышит в комнате. Отчётливо слышу это дыхание. Включаю свет и никого.
— Тебе к психиатру надо.
Инесса включила телевизор, взяла из тарелки котлету и откусила чуть меньше половины.
— Я серьёзно, милая моя, — усмехнулась она. — Пускай таблеточки тебе пропишет от темноты…
— Так, светлота, доедай котлеты, и я пойду. Мне некогда. Меня там Ленка ждёт. Она там работает, а я тут с тобой лодыря гоняю.
— Мне нельзя быстро есть.
— Хорошо, — согласилась с Инессой Стоцкая. – Не торопись. Я попозже за тарелкой зайду.

7.

Стоцкая не сразу поняла, что дверь в её квартиру закрыта на замок. Она несколько раз нажала на ручку и только тогда сообразила, что тут что-то не так. Дарья Владимировна вдавила кнопку звонка и стала ждать. Скорее всего, решила она, племянница куда-то выскочила и сейчас вернётся.
— Мобильник мой дома остался и ключи там же, — пожаловалась подруге Стоцкая, когда вернулась к ней. – Вот же, Ленка, артистка. Выбежала куда-то, сломя голову, а про меня забыла.
— Она ж у меня и твои запасные ключи забрала.
— Знаю.
— Так ты с домашнего ей на мобильник позвони.
— Я ж её номера не знаю, — с досады махнула рукой Стоцкая. – Он у меня в телефоне забит, а так я его не запоминала. Как-то не было в этом необходимости.
— Посиди пару минут у меня. Никуда не денется твоя Ленка. Сообразит, что все ключи забрала и вернётся.
— Я тоже так думаю.

Автор: Александр Булахов










Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Внимание! Комментарии модерируются!