Орхидеи

1+2+3+4+5+
Загрузка...

Это был день моей свадьбы. Для любой девушки – наилучший день в её жизни.
Для меня же он был немного иным.
К всеобщему огорчению погода нас не баловала : небо было затянуто тяжёлыми свинцовыми тучами. Время от времени шёл снег, редкими, но крупными снежинками пытаясь укрыть асфальт, так схожий цветом с небом сегодня. Было холодно.
Гости понемногу собирались к назначенному времени и теперь небольшими группками толпились в моём дворе.
С самого утра у меня внутри ворочалось что то холодное .Где то внутри меня самой – в животе, задевая время от времени своим длинным шершавым хвостом грудную клетку., от чего всё время перехватывало дыхание.

* * *
Выбравшись из салона автомобиля, который доставлял меня к дому после посещения салона, я бесшумно приоткрыла калитку своего двора. Помедлив некоторое время — вошла.
Людей было существенно больше, чем когда я уезжала. Я прошла мимо небольших группок ,которые собирались то тут, то там . Моё внимание привлекло то, что с частью из них я даже не знакома лично.
На меня не обратили особого внимания, или , может , мне это только показалось…
Мой силуэт — чётко очерченный белым подвенечным платьем с набивными бархатными цветами — резко контрастировал с пейзажем, созданным скверными погодными условиями.
Реальность, в которой мне приходилось находиться ,обволакивала меня подобно студню. Я вязла в ней. Время вело свою отдельную игру : оно невыносимо и изнуряюще растягивало минуты .Иногда будто замирало.
Наконец всё это закончилось. Я отворила заднюю дверь дома и вошла.
Мне хотелось побыть на едине с самой собой, Здесь больше не было противного вязкого «студня». Всё было в норме. Время вновь обрело свою стандартную исчисляемость.
Стук моих каблуков ,медленный и размеренный, эхом отдавался от высоких потолков. Я успокоилась . «Зверь» внутри меня будто на время уснул. В этой комнате мне было знакомо всё до мельчайшей детали : книжные стеллажи из полированного красного дерева, до отказа заставленные книгами с пыльными хрупкими страницами. Большие окна, без какого либо обрамления. Из них лился, сегодня, мрачноватый тяжёлый свет ,и расплёскивался по всей обширной комнате. Конечно, в солнечные дни эта гостиная выглядела куда жизнерадостней!
Солнечные лучи ,отражённые и преломленные зеркальной мозаикой на стене, Она состояла из геометрически правильных по форме квадратов среднего размера, и размещалась в верхней трети дальней стены гостиной. Под мозаикой и находилась дверь, через которую я вошла.
Неподалёку от книжных стеллажей стоял небольшой диванчик, оббитый черной мягкой кожей. Босые ноги, обычно ,касаются тёплого деревянного пола. Сегодня гостиную украшали
большие прозрачные напольные вазы с букетами орхидей. Их благоухание наполняло всю комнату до краёв ,смешивалось с запахом старых тёмных страниц книг.
Это сочетание напомнило мне один из ,совсем недавно ставшим прошлым, дней.
Тогда всё было точно так же ,только вместо мягкого касания снежинок к стёклам, по ним барабанил дождь. Была более ранняя весна. Чем то похожее на нынешнее ощущение было тогда у меня внутри. Только вот тогда оно обосновалось в моей грудной клетке. Описать это можно было так – слишком большую птицу помести в слишком маленькую для неё клетку. Иногда трепет её крыльев задевал мою черепную коробку , что сопровождалось жуткими спазмами.
В тот же день , в этот уютный просторный интерьер, была внесена небольшая поправка : дальнем углу комнаты ,под зеркалами ,усыпанный белыми орхидеями и хризантемами , стоял гроб. Он был изготовлен, из прекрасно сочетающегося со стеллажами , полированного красного дерева.
Тогда тоже было очень много людей…
Я помотала головой из стороны в сторону, чтобы прогнать эти воспоминания.
Не смотря на то, что мне это практически удалось ,ассоциация свадьбы с похоронами не исчезла...
До церемонии бракосочетания у меня оставалось всё меньше времени, а я ещё не получила того, зачем зашла в этот дом.
Вдохнув ещё раз густой как кисель – воздух ,наполненный ароматами орхидей и страницами книг , я двинулась дальше вдоль книжных полок. Прямо передо мной возник вход в коридор. Двери не предусматривались . Две комнаты разделяла только высокая арка.
Стены коридора были выкрашены в светло – кремовый оттенок, для того, чтобы визуально расширить пространство. Потолок был высокий сводчатый, каким зачастую он бывал в старых храмах и церквях . В самом верху располагался ряд небольших квадратных окон, точно повторяющих по форме и размеру зеркала в гостиной .Из них мягко струился свет. Он распределялся только под самым потолком, а сама комната была погружёна в приятный полумрак .
Выход из коридора вёл в большой зал,. Да, я любила просторные помещения... При этом категорически не терпела захламлять их ненужными предметами мебели . В этой комнате, как и в гостиной окна были большие – в пол. Стекла в них были всё так же квадратными, разделённый деревянными перемычками.
В этой комнате, по протяжённости всей стены ,из спрятанного под потолком карниза, струилась воздушная тюль, потоками ниспадающая на деревянный пол. Она была наложена друг на друга в несколько слоёв , что придавало комнате лёгкость и воздушность и при этом дела интерьер более мягким. В данный момент времени шторы замечательно гармонировали с большим количеством белых цветов, всё в тех же напольных вазах.
Единственный предмет, который имел право на жизнь в этой комнате – старый белый рояль.
Около него, стоял небольшой табурет, на лаковых белых ножках. Его мягкий пуф был оббит белой тюлью, такой же, как и на шторах. Всё это опоясывала широкая золотистая лента с бантом.
Моё сердце забилось чаще, когда воспоминания о бабушкиных уроках вдруг появились перед глазами. Сейчас мне больше всего на свете хотелось услышать ту, нашу мелодию в бабушкином исполнении !
Мимо воли перед моими глазами снова появился ,призрачным воспоминанием, гроб .В нос ударил пьянящий запах цветов.
Я быстро смахнула слезинку, неожиданно даже для самой меня, скатившуюся по щеке. Но я и в этот раз сумела прогнать навязчивы воспоминания .Это просто было не к чему...
Медленно пройдя через всю комнату я подошла к старому роялю. В плотной тишине этой комнаты мои шаги сопровождал только шорох ткани платья и собственное дыхание.
Кончиками пальцев провела по гладкой крышке инструмента . Закрыв глаза я хотела прочувствовать этот момент, но внезапно, в моём сознании , загорелась краткая тупая вспышка боли. Открыв глаза, я увидела на указательном пальце алую каплю крови, едва удерживающуюся от того, чтобы не стечь вниз. Я поранилась о старую щербинку, на идеально гладкой крышке рояля. На мгновение, прижав палец к губам, я облизнула выступившую капельку крови, с облегчением осознав то, что белоснежное платье осталось чистым .
Времени у меня оставалось совсем мало. Я располагала всего несколькими минутами.
Это меня не слишком смутило. Я так же медленно, как и раньше прошла мимо рояля в сторону дверного проёма, располагающегося слева от меня.
. Просто так зайти в комнату я не могла. Слишком много воспоминаний топилось у меня в голове. В который раз я увидела перед глазами бабушкин гроб в гостиной. Затем её саму у подножия крутой винтовой лестницы. Голова бабушки была повёрнута под неестественным углом . Кисть левой руки, было свернута на сто
Елена 28 ноя
восемьдесят градусов. Кровь вязкой тёмной лужей растеклась по паркетному полу. Где то далеко я слышала свой собственный крик. Потом много врачей и суета.
(…) тогда тоже было много людей…
Эти мрачные воспоминания — всё, что осталось от моей бабушки для окружающих.
Сейчас мне было нужна именно бабушка.
Я закрыла и снова открыла глаза. Но картинки – воспоминания будто прилипли к векам призрачными картинками. Я сделала глубокий вдох и вошла в дверной проём комнаты.
Комнатушка отличалась от остальных : она была маленькой и уютной со значительно бОльшим количеством мебели, чем в других комнатах. Справа от меня стоял комод с овальным зеркалом . На самом комоде лежала белая щетка – расческа.
Дальше в стене нашло для себя место небольшое продолговатое окошко , с выгоревше – розовыми занавесками. Справа, на полу, стоял большой плетёный сундук для вещей. Дальше него, в конце комнаты, стояла высокая небольшая кровать, с большим количеством подушек на ней и одеялом, что ниспадало на пол. Запах был совершенно иным, чем во всём доме : пахло тёплым деревом, тканью, пылью, что скопилась в складках одеяла и штор ,и ко всему этому ,неизменно ,примешивался запах надоедливых цветов.
Среди этого уютного интерьера, в дальнем углу комнаты стояла бабушка...
Я долго молча смотрела на её спину. Вскоре негромко окликнула её.
Некоторое время бабушка не реагировала на мой оклик . Затем, не поворачивая туловища, она обернулась. Её шея снова провернулась под тем углом, что и день смерти.
Я встретилась с ней взглядом. Глаза бабушки очень изменились с того дня. : радужная оболочка , зелёная ранее, помутнела и выгорела... Белки глаз пожелтели и стали будто матовыми . Капилляры лопнули. Веки стали серо – жёлтыми , как страницы старых книг на полках. Их прочерчивали глубокие морщины. Роговица помутнела и высохла. Зрачки были неизменно расширенными.
Ещё мгновение и её высохшие губы, будто обведённый ярко красной помадой по контуру растянулись в тёплой улыбке . Бабушка повернулась ко мне всем корпусом и наконец сровняла линию шеи с телом.
— Слушаю тебя, милая , — произнесла она хриплым шелестящим голосом .Грудная клетка не шевельнулась . Её щёки запали внутрь и так и не вернулись в прежнее положение. Немного помедлив я ответила :
— Я бы хотела, чтобы ты сыграла мне…?
Немного помедлив бабушка медленно пошла в моём направлении. Походка её была достаточно своеобразной : правую ногу оно волочила за собой .Спина была неестественно прямая . видимо, оцепенение , сковавшее её в момент смерти, так и не отступило ,до этого момента времени.
Весте мы вышли из спальни. Находясь совсем близко, я слышала, что бабушка больше не дышит. Её грудная клетка не вздымается при разговоре.
Не смотря на факт собственной смерти ,бабушка не оставляла попыток ухаживать за своей внешностью . Её серебристые волосы , слегка поредевшим водопадом ,касались поясницы. Она регулярно укладывала их с помощью щетки – расчески, которую я часто заменяла на новую. Бабушку угнетало большое количество волос, которые оставались на щетине расчески.
С ногтями было ещё сложнее. Изменить их неприятный цвет с помощью лакового покрытия не удавалось, так как они сильно слоились ,и покрытие сходило. Обрезать и придать им форму так же не удавалось , так как они очень плохо фиксировались в пальце.
Со временем , её некогда красивы руки ,иссохли. Так же произошли и другие изменения : выше ногтей по пальцам поднимались темно багряные полосы . Они в точности прорисовывали расположение вен и артерий под истончённой кожей. Они тянулись вверх по рукам ,хоть иногда их целостность и нарушалась , от основных полос, мелкими речушками ,петляя расползались светло – лиловые капилляры.
* * *

Наконец мы добрались до большого белого фортепиано. Я отодвинула табурет ,чтобы бабушке было удобно . В огромном зале воцарилась тишина.
Я проводила взглядом совершенно неуклюжее движение движение бабушкиных оцепеневших рук. Синеватые пальцы легли на белоснежные клавиши
инструмента, цокнув истлевшими длинными ногтями .
В одно мгновение огромную комнату заполнила великолепная мелодия, ещё в моём детстве мы наигрывали её вдвоём на этом фортепиано.
Сейчас она не была настолько же совершенной , видимо, из за окоченевших, не слушающихся пальцев.
Всё, что было сейчас вокруг меня – чудесная мелодия , которая была осязаемой, её сопровождал еле различимый шорох снежинок за оконным стеклом . И слегка приторный запах белых орхидей.
Это то, что мне было необходимо …

Автор: Елена Ефременко










Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Внимание! Комментарии модерируются!