Замыкающие глаза

1+2+3+4+5+
Загрузка...

Их внешность я припоминаю смутно и думаю, что они чем-то походили вон на ту обезьянку в ветвях. И только имя запомнилось мне навсегда, ибо оно было созвучно названию реки. Человек — так звали этих созданий, безвозвратно канувших в прошлое. Лавкрафт Говард. Память.

Тёмно-зелёные колючие кусты, закрывающие землю от ливней и пылевых бурь, снова плодоносили серебристыми ядовитыми ягодами, сок которых стекал на наконечник копья пришедшего в нужное место молодого человека. Само копьё было трофеем, полученным в вечернем лесу у умершего воина из соседнего вымершего ныне племени. Теперь людей там не было, а их шалаши давно высохли под солнцем, кустарниковая чаща всё быстрее укрывала их тяжёлыми листьями, стирая с лика мира.

Жара уступала место вечерней прохладе, и некому было провести А-он к кустам с липучей смолой для изготовление нового плаща для обогрева из колючих только на одной стороне листьев. Холод был беспощаден и приходил всё чаще, лишая последней надежды на спасение в сухое время, а белые хлопья, превращающиеся в воду при попадании на что-то тёплое, словно для насмешки над людьми были воплощением Мира Мрака. Уже половины большого племени из десятка человек пали их жертвой, а голод взял жатву в лице следопыта, который был неплохим обедом для остальных. Давно они не ели мяса, лишь кислые ягоды и мелкую живность, которую со всё большим трудом ловили на приманку со смолой были им пищей и отрадой. Созданий крупнее человека в чащах не было даже во времена прадедов их прадедов, а пора, когда между большими стволами без колючек можно было пройти без риска оцарапаться и погибнуть от их яда, прошла задолго до них. Как и пора налисия под рукой любого материала для одежды, кроме жёсткий и очень колючих листьев.

Еды и тепла постепенно становилось со временем всё меньше, что давно считалось естественным порядком вещей. Все думали, что так будет и дальше, лишь немногие как-то могли сравнивать один год с другим. Их ещё считали умными следопытами и за охотничьи победы хвалили лучшей долей, но понять их предсказаний уже не мог никто,так как у всех были более важная задача — прожить ещё один день и ещё одну ночь. И далеко не все с этим справлялись, холод и голод лишали сил, радуя прочих лишь внезапным источником пищи в лице павших. Да и такие подарки были редкостью, часто весь день уходил на охоту и приманки, часто приходили несолоно хлебавши, а вода, которую собирали с листьев кустарников. нередко становилась от их тягучего сока смертельно ядовитой.

И теперь последний способный стоять на ногах следопыт из Племени Шатровиков, А-он, медленно брёл по чаще, намазав соком копьё из вымершего в пору его деда бамбука, готовый принести своим родичам хоть какой-то ужин. С ним шёл его отец, тоже способный идти и осматривать заросли и поймавший в липкие силки пять птиц и одного огромного синего жука, которых каким-то образом разводили на пропитание за то, что они ели ядовитые ягоды и не становились ядовитыми сами. Они к радости людей разбрелись по чащам и выжили, радуя угощением любое племя, приманить их ворохом ягод со смолой было проще простого. Довольный отец пошёл обратно, нести трофеи, а сам парень тряхнул наполовину седой гривой спутанных волос и остался на месте. Что-то было не так, слишком тихим был сегодня лес, никого не встретили и не услышали, лишь мелкая живность и скрип ветвей. Но почему? Где же все? Разум охотника редко вмещал столько мыслей сразу, особенно, тех, которые не связаны с сиюминутными нуждами.

Отринув наваждение, он пошёл обратно, благо молчаливые кусты сегодня почти не принесли ему ничего хорошего, а собственные силы тратить зря не стоило. Только вот несколько раз, вчера и сегодня, он видел на лице отца и его брата странное выражение. А-он и остальные не могли его понять, но оба стали крайне молчаливы и замкнуты, разведка их оканчивалась ничем. Все думали, что они чем-то заболели в лесу и скоро станут очередным обильным обедом для остальных, сын не давал им это обсуждать, но все всё понимали. Тут раздался шум и крик, и А-он поспешил к дому узнать, что такое там без него случилось. Он увидел и впал в прострацию.

В это всё и вылилось, понял он, последние три человека кинулись на А-го, его отца, и попытались втроём убить, его охотничьи трофеи лежали рядом с ним в травяной сумке, а соплеменники — все израненные насмерть копьём отца — вокруг него. Двое из них были вялыми женщинами, третий — юнец. Неудивительно, что с ним они так и не сладили, глупые, не дождались его сна! Но он очевидно умирал, истекая кровью из пробитой ножом яремной вены. Он мутнеющим взором нашёл сына и подозвал к себе еле слышным шёпотом. Когда сын подошёл, отец сказал ему последние слова: «Сын. я обещал сказать тебе тайну, которую знаю давно, скажу её сейчас. Мы — последние люди на свете, больше никого нет! Мы остались одни!». Сам А-он от слабости упал навзничь рядом со своим отцом и, совсем обессиленный горем, больше не мог встать с ледяной земли. Самый последний живой человек на всей Земле.

Автор: Ирвин Эллисон







Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Внимание! Комментарии модерируются!